6 авг. 2014 г.

От чего зависит результат партии?

   Каждый шахматист вероятно задавал себе этот вопрос. Мы нашли одну очень старую статью из Журнала «Шахматы в СССР», №10 от 1950 года., которая, как представляется, будет актуальна и в настоящий момент.





   


  Преимущество выступки, позволяющее белым первыми начинать борьбу за центр и мобилизацию сил, минимально, и само по себе далеко не является достаточным для выигрыша. Это обстоятельство дало основание некоторым теоретикам полагать, что ничья – нормальный исход каждой партии. В свое время Тарраш писал: 
 «…Если я все время буду делать наисильнейшие ходы, буду играть прямо таки идеально, то это все еще отнюдь не гарантирует мне выигрыша партии, а даст только ничью, если мой противник не сделает ошибки, …при правильной игре обеих сторон ничья неизбежна».

      Мысль о том, что при игре обеих сторон, не нарушающей равновесия, должна получиться ничья, возможно, правильна. Но это отнюдь не значит, что ничья является нормальным результатом каждой партии. За шахматной доской сидят два художника, каждый из них стремится разрушить то, что другой создаёт, и партии без нарушения равновесия являются лишь редким исключением.
     Факты говорят о том, что значительная часть партий, даже между противниками высокого класса, заканчивается результативно, а в большинстве ничейных партий анализом можно доказать, что один из противников имел достаточное для победы преимущество, но не сумел реализовать его.
    Изучение партий различных соревнований показывает, что даже сильные шахматисты допускают ошибки. Ошибка может быть допущена при расчете вариантов (просчет), а также при оценке позиции.
   Немыслимо стремиться во всех случаях к полному и точному расчету возникающих вариантов. Шахматист неизбежно должен прибегать к оценке позиций, не только имеющихся на доске, но и получающихся в вариантном расчете после серии ходов обеих сторон. Чем дальше по количеству ходов отстоит оцениваемая позиция от положения на доске, и чем большее количество позиций требуется оценить при расчете вариантов, тем вероятнее ошибка. 
     Как точность и глубина расчета, так и правильность оценки позиции различны у обоих противников, и даже подвергаются значительным колебаниям у каждого из них. Ясно, например, что такие факторы, как ограниченность времени для обдумывания или усталость действуют на качество игры отрицательно, повышая возможность ошибки. 
     Таким образом, важно с одной стороны так подготовить себя к отдельной партии (и к соревнованию в целом), чтобы возможность ошибки была сведена к минимуму, а с другой – создать своему партнеру наибольшие трудности на доске, которые увеличивают возможность его ошибки.
     Иначе говоря, трудно побеждать без индивидуального подхода к особенностям противника. Все сильнейшие современные шахматисты превосходно владеют искусством психологической подготовки к партии. 
     Теперь понятно, что осторожная позиционная «прямо таки идеальная» игра по Таррашу с отказом от риска и «наисильнейшими ходами», но без попыток максимально усложнить возникающие перед противником задачи отнюдь не является правильной. 
     В простой и ясной позиции, а также в знакомом для противника дебюте труднее заставить нарушить равновесие в свою пользу.
     Чтобы добиться успешных результатов в соревнованиях, далеко недостаточно достигнуть определенных теоретических познаний. Каждый стремящийся к совершенствованию шахматист должен иметь их перед соревнованием, так и перед отдельной партией возможно лучшее физическое состояние.
     Опыт показывает, что шахматисты, регулярно занимающиеся в спортивных секциях и сдавшие нормы ГТО, добиваются в шахматных соревнованиях более высоких и устойчивых результатов.
     Нельзя допускать нарушений турнирного режима. Всеми возможными средствами следует повышать свою работоспособность, например, не пытаться выигрывать в явно ничейных позициях.
   Серьезное значение имеет умение правильно распределять время для обдумывания. Наибольшее время следует затратить на выбор плана и расчет возможных продолжений при его осуществлении, на выбор пути реализации достигнутого преимущества, а также на рассмотрение вариантов сложной комбинации.
 Первые ходы и вынужденные продолжения требуют меньшего времени, то же относится и к игре при спокойной, несколько лучшей позиции.
     Следует подчеркнуть, что порочно стремление распределять время между ходами поровну, механически, и тратить на каждый ход по 3-4 минуты.
     Надо учиться быстро, точно и последовательно рассчитывать варианты. Не обрывать их слишком рано и не делать без расчета очевидных ходов. Нельзя многократно мысленно возвращаться к варианту, уже отвергнутому, и тем более предаваться сожалениям об упущенных возможностях.
     Для быстрого принятия ответственного решения в обстановке турнирной партии нужно доверять своей технике расчета и умению оценивать позиции.
     Надо уметь сосредоточиться на своей партии и устранить влияние не относящихся к ней обстоятельств. Иногда отвлекающим фактором является новизна и необычность обстановки. По этой причине всегда желательно заблаговременно приходить в турнирное помещение, чтобы с ним освоиться, а если это не удалось – продумать лишнее время над первыми ходами.
     Отвлекающим обстоятельством может быть также цейтнот противника. И при этих условиях следует тщательно продумывать варианты, считаясь лишь с показаниями своих часов.
     Нельзя избирать заведомо слабые продолжения в расчете на ошибку противника или неспособность его использовать сделанное упущение.
     Надо заранее познакомиться с творческим лицом противника, чтобы поставить его, уже начиная с дебюта, перед серьезными трудностями.
 Не приходится доказывать, что каждый шахматист, а в особенности высококвалифицированный, должен уважать как своего противника, так и зрителей.
    В привычку участников соревнований должно войти само собой разумеющееся приветствие перед партией, поздравление противника с победой (а не попытка доказать, что партия «была у меня выиграна»), доброжелательное отношение к противнику, как к товарищу по любимому искусству.
     Давно пора изъять из обращения такие приемы, как умышленное опаздывание на игру, разговоры при цейтноте противника и неуместные предложения ничьей, когда он думает. Совсем недавно, на одном из ленинградских турниров, гроссмейстер Левенфиш жаловался участникам, что один из его молодых противников изводил его такими предложениями.
     Неприятное впечатление производит стук при передвижении фигур или удар по часам находящегося в цейтноте противника. Встречаются, хотя и редко, «шахматисты», осуществляющие в цейтноте противника невозможный ход или объявляющие шах при отсутствии шаха в действительности. Такие не раз встречавшиеся «комбинации в попытках» говорят о том, что у нас запущена воспитательная работа с квалифицированными шахматистами. Судьи должны сурово карать носителей чуждых нравов в наших соревнованиях.
     В безнадежном положении нельзя затягивать и откладывать партию. Иногда «в пылу сражения» легко забыть о необходимости сдаться (в чем повинен и автор этих строк), но надо изживать этот недостаток.
     Мы полагаем, что судье следует предоставить право напомнить увлекающемуся шахматисту о необходимости сдаться, а последний должен быть благодарен за такое напоминание.
     Некоторые мастера нарочно откладывают безнадежную партию, чтобы не слышать адресованных их противнику аплодисментов. Напрасно. Надо первым поздравить партнера с победой.
     Даже в пылу спортивного увлечения нельзя забывать о высоких принципах спортивной этики. К сожалению, у нас в турнирах, даже среди мастеров, порой встречаются нетоварищеские, неэтичные поступки. Вот характерный пример:
     Бывшев, играя с Таймановым в первенстве Ленинграда 1948 года, собирался отложить партию. Вследствие усталости, он сначала остановил часы, и лишь затем записал ход. Эту оплошность Тайманов пожелал считать сдачей партии, а подоспевший судья Волковыский немедленно зафиксировал результат. 
 Мы говорили об обязательствах по отношению к партнеру. Следует учитывать и интересы зрителя.
     Бесцветная в большинстве партий игра, скудный дебютный репертуар, надежды на так называемую «высокую» технику не могут пользоваться симпатиями зрителя. Зритель, конечно, не посетует на ничейный результат, явившийся следствием интересной борьбы. Иногда стремление к ничьей в известной мере оправдано усталостью после бурных партий в предшествующих турах, желанием победителя турнира удержаться на высоком месте или отборочным характером состязаний. Но все же надо учесть, что наш зритель органически не любит бесцветных ничьих, где противники уклоняются от борьбы.

   Вот почему всеобщее признание получила игра Ботвинника, Смыслова, Котова, Бронштейна, Болеславского и многих других блестящих шахматистов, не только добивающихся крупных успехов, но и радующих зрителя своими замечательными идеями, замыслами, теоретически ценными новинками. 
     Мы знаем, что в каждом турнире бывают участники, задолго до его конца лишившиеся шансов на высокое место. К сожалению, они очень часто перестают стараться в последующих партиях, и это обстоятельство сказывается на результатах турнира.
     Не следует забывать, что каждая партия должна быть использована как материал для совершенствования, и что участник, проигрывающий без борьбы целую серию партий, тем самым показывает неуважение к зрителям и своим партинерам.

Н Копылов.


Источник: «Шахматы в СССР», №10 от 1950 года.