7 дек. 2013 г.

Шахматы в Китае


ВЕРА НЕБОЛЬСИНА: «Первый раз я оказалась в Китае в апреле 2005 года, когда меня пригласили на «турнир звезд» по быстрым шахматам, где играли шахматистки, побеждавшие на Олимпиаде и чемпионатах мира и Европы в разных возрастных категориях. Сейчас во всем мире делается упор на шахматы как на искусство — искусство мыслить, принимать решения, поэтому матчи проходят и в Лувре, и в Третьяковской галерее. И в Китае тоже стараются показать, что
шахматы — это красиво. На тот «турнир звезд» они собрали двенадцать девушек, это привлекло огромное количество прессы, телевидение — шум был таким, что нас узнавали на улицах в пятимиллионном городе. Мне тогда было 14 лет, и я уже была чемпионкой мира и дважды вице-чемпионкой. Выступила я хорошо, и мне предложили поиграть в Китайской шахматной лиге.
Сейчас в Китае открывается очень много «ти янь» — школ по шахматам и игре в го («ти» — это иероглиф, который используется для обеих игр). Го — традиционная китайская игра, которая, помимо прочего, позволяет овладевать моделями, важными для ведения бизнеса. Но поскольку го не так популярна за пределами Китая, Японии и Кореи, ключом к выходу в западный мир бизнеса и искусства для китайцев становятся шахматы. Равно как и наоборот, при выходе на китайских бизнесменов, рекомендуется освоить игру в го. Здесь есть такое понятие «сю дан»: разговор при помощи рук, начало безмолвного общения, когда люди создают «общее сердце», доверительную среду, в которой уже может возникнуть предметный диалог. Именно поэтому такие игры востребованы — как гольф в европейском бизнес-мире. Вы вроде бы занимаетесь чем-то несерьезным, а на самом деле присматриваетесь друг к другу. С вопроса в лоб тут никто никогда не начинает.
Российских шахматистов в Китае традиционно воспринимают как сильнейших. А шахматам уделяется так много внимания еще и потому, что в СССР, с которого до сих пор Китай берет пример, они были важной частью общественной жизни: победы поднимали статус страны, а сам спорт — полезный и дешевый. В результате того, что с середины 1990-х в Китае было открыто множество шахматных школ, в 2000-е выросла плеяда отличных шахматистов и, в частности, нынешняя чемпионка мира — Хоу Ифань из клуба в провинции Шаньдун, куда меня и пригласили. Для меня это был очень полезный опыт, хотя я все время задавалась вопросом, почему они меня позвали, дали отличные условия для жизни и учебы, когда у них у самих столько сильных шахматисток? Я потом уже поняла их подход — привозить мастера с его уникальным опытом и создавать такие условия, чтобы он делился этим опытом с максимально большим количеством учеников (в России, наоборот, при первой возможности родители, тренеры, стремятся вывезти ребенка на турнир за границу). Поэтому, кроме собственно игры за команду, я вела уроки в школе, сеансы одновременной игры.
Самые юные участники занятий — дети 4-5 лет. Помимо регулярных преподавателей у них есть приезжающие гроссмейстеры, которые их учат: например, в моей команде есть такой Бу Сянчжи (он входит в 60 сильнейших шахматистов мира), и когда он приезжает в свою родную провинцию, всегда дает уроки и сеансы одновременной игры детям. Они видят живой пример, и это очень важное отличие в китайском подходе. Мне кажется, именно это позволяет даже самым маленьким шахматистам очень быстро прогрессировать — рейтинг у них может быть очень невысоким или совсем отсутствовать, но играют они прилично.
Вообще, я заметила, что китайское мышление само по себе игровое. У них нет жестких правил. В бизнесе, например, стратегия выбирается, но действуют они по принципу «здесь и сейчас». Это очень похоже на шахматы: поставить мат не значит раздавить соперника — это значит реализовать идею. А то, что говорят про более низкий уровень креативности и спонтанности у китайцев — видимо, это действительно так, но тут стоит объяснить. У китайцев есть такое понятие «тао-лу», буквально — «комплекс дорожек», оно используется в восточных боевых искусствах. Чтобы овладеть мастерством, ученику полагается повторять модель, проверенную мастером и временем. Такое отношение у них к любому предмету: если есть исторический пример, что так делать хорошо, значит, надо так и продолжать. Даже история как предмет — это не набор фактов, а исторические герои, с которыми надо подружиться и поступать так же, как и они. Еще одна важная особенность в их подходе к образованию — создание массовости. Не концентрация на ведущих учениках, а получение, так сказать, критической массы, из которой лучшие будут выходить. Тут даже ученики пробуют себя в роли учителя, чуть только обучатся сами, это и закрепление материала, и эмоциональная вовлеченность, и командная связка.
Постепенно, работая в клубе, я осознала, что китайцы имели свою стратегию на мое пребывание там. Дело в том, что для них повышается статус любого события, где присутствует иностранец. И как-то незаметно для себя самой я перешла от собственно соревнований и преподавания к продвижению шахматного клуба. Это были уже даже не игры и сеансы, а выступления, участие во встречах, переговорах, когда менеджер шахматного клуба решал финансовые вопросы, я стала своего рода лицом команды. Конечно, поначалу я расстроилась, но потом поняла, что это хороший способ понять, как у них все устроено внутри. Тем не менее некоторое время назад я вернулась в Россию и теперь пытаюсь трансформировать мой шахматный опыт в опыт жизненный. В Китае я поняла, что гроссмейстер — не просто человек, который играет в шахматы, а тот, кто умеет принимать решения в любой ситуации».